Он опустился на колени рядом с ней.
– Нет! Ты же знаешь, я ненавижу рыбу.
– Верно, как я могла забыть, что ты – удивительный морской капитан, который ненавидит рыбу!
Гриф обхватил ладонями шею Тесс и притянул ее к себе.
– Следите за своим языком, первый помощник, – проворчал он ей на ухо, – или я съем вас на обед.
– Хм! – Тесс улыбнулась и посмотрела в его смеющиеся глаза. – Весьма соблазнительное предложение.
Он прихватил губами мочку ее уха, и Тесс томно откинула голову. Ее пальцы скользнули к пуговицам его штанов...
– Стоп! – Он неохотно йтстранил ее руку. – Сначала ты должна поесть.
Тесс вздохнула, затем удобно устроилась на одеялах и стала наблюдать за тем, как Гриф извлекает на свет кусочки мяса, завернутые в банановые листья, которые тушились на углях под песком. Бледность давно исчезла с его лица, но важнее всего для Тесс было то, что в его глазах больше не было прежней обреченности. Теперь Гриф часто смеялся, и если иногда Тесс просыпалась ночью оттого, что он слишком крепко сжимал ее в объятиях, она не жаловалась. Она вообще ни на что не жаловалась.
Подкрепившись ароматной свининой и фруктами, Тесс легла на спину и положила под голову удобную подушку, сооруженную из нескольких одеял. Когда Гриф, сев у ее ног, принялся растирать ее ступни, Тесс застонала от удовольствия. Тогда он улыбнулся, провел ладонями по гладким икрам, Сдвигая юбку, а достигнув колен, наклонился и по очереди поцеловал их.
Затем его взгляд переместился на полоску гладкой блестящей кожи. Постоянная жара заставила Тесс отказаться от нижних юбок, она не без удовольствия заметила, как изменилось выражение лица Грифа, когда его ладонь добралась до внутренней поверхности ее бедра.
– Ты прекрасна, – глухо произнес он. – Такая мягкая. – Его руки скользнули выше. – Такая хрупкая...
– Хрупкая? – Тесс поморщилась. – Едва ли!
– Смотри. – Он взял ее руку и, подняв вверх, обхватил загорелыми пальцами запястье. Ее кожа выглядела светлой и полупрозрачной по сравнению с его загорелой кожей, а рука казалась тонкой веточкой, которую можно легко сломать.
Гриф поцеловал ее раскрытую ладонь.
– Вот он, настоящий цветочек.
Тесс попыталась скрыть непроизвольную улыбку.
– Ты выражаешься почти как одурманенный любовью мистер Боттомшоу.
Печально вздохнув, Гриф начал расстегивать ее блузку.
– Это летнее полнолуние так действует на меня. Из-за него я безнадежно очарован твоим прекрасным лицом... – его руки приникли к ее груди, – и прочими прелестями.
Внезапно Тесс смутилась.
– Ты действительно счастлив со мной? – Она замерла в ожидании ответа.
Пальцы, ласкавшие ее грудь, замерли; потом Гриф мягко отстранился от нее и заглянул ей в глаза.
– Неужели может быть иначе?
– У тебя ведь был большой выбор. – Тесс закусила губу. – Ты мог бы найти себе более подходящую жену, которая занималась бы ведением домашнего хозяйства, была бы в курсе современной моды, вела умные беседы, устраивала балы и все такое прочее. И ты мог бы гордиться ею.
Гриф неожиданно серьезно посмотрел на нее.
– Мне никогда не хотелось ничего из того, что ты перечислила, – медленно произнес он, и Тесс сдвинула брови, перекатывая пальцами маленький нитяной шарик на одеяле.
– Это ты теперь так думаешь. Но ведь у тебя не было возможности пожить такой жизнью, не так ли? Ты пробыл в своем поместье всего несколько месяцев, и я знаю, что ты не проявил к нему никакого интереса. Однако со временем ты освоился бы там и тогда мог бы занять место в парламенте, стать членом клуба твоего деда...
– Чтобы охотиться верхом с собаками, постреливая бедных зверушек? – прервал он.
Тесс кивнула.
– А еще я мог бы пить молоко, – продолжил он бесстрастным голосом, – обсуждать курс акций, устраивать утренние приемы, менять одежду пять раз на дню, посещать благотворительные рауты, танцевать на балах с дебютантками, но только один раз с каждой, и вести бесконечные разговоры с их матерями. – Его пальцы снова сжали се грудь, а взгляд скользнул ниже. – И вот вместо такой распрекрасной жизни я имею несчастье уединиться в этом раю с самой красивой женщиной на свете, которую обожаю всей душой... а впереди меня ждет ночь любви с ней.
Тесс почувствовала, что краснеет.
– Ты ведь знаешь, что я имела в виду. Твое положение... Ашленд... Ты точно не будешь жалеть, отказавшись от всего этого?
– Нет, – не колеблясь ответил Гриф.
Тесс задумалась на мгновение, а потом озорно улыбнулась ему:
– Тогда, может быть, ты скажешь еще что-нибудь в качестве комплимента?
Гриф не ответил; вместо этого он тут же руками и губами доставил ей такие комплименты, которые она не могла даже вообразить. Тесс откинулась на спину, позволяя Грифу заполнить собой все ее мысли и чувства.
Он закрыл ее глаза поцелуями, в то время как ее пальцы нащупали пуговицы на его штанах, а затем ожидаемую твердость внутри.
Он овладевал ею медленно, зная, что впереди у них еще масса времени: длинная ночь и целая вечность. Песок под одеялом, на котором лежала Тесс, уплотнился от ее движений, и на нем отпечаталась форма ее тела. Она тихо постанывала от наслаждения, и Гриф подчинялся заданному ею ритму. Его ладони ласкали ее обнаженные бедра и снова поднимались к груди, а она вся пылала под его руками.
– Тесс... – простонал он, напрягшись. – Любовь моя. О Боже, Тесс... – Он вжался в нее, чувствуя ее содрогания, и Тесс вскрикнула, испытывая наивысшее блаженство. Ее дрожь привела и его к бурной разрядке, и Гриф наконец расслабился, тяжело дыша.
Потом он долго лежал неподвижно, обнимая Тесс и думая о будущем. Может быть, у них когда-нибудь появится еще один ребенок. Гриф улыбнулся и прижался лицом к волосам Тесс, вдыхая их пьянящий аромат. Еще один ребенок, чтобы любить его и бояться за него. Слава Богу, теперь у него достаточно сил, и его больше не страшит уязвимость близких ему людей. Теперь он готов с радостью приветствовать появление новой жизни. За прошедшие годы Гриф понял, что любовь связана с риском потери, но жить без любви – все равно что жить в клетке, которая мрачнее тюремной камеры.
Вспомнив недавний вопрос Тесс, Гриф сначала нахмурился, а потом склонился над ней и поцеловал ее в кончик носа.
– Что ты там говорила насчет образцовой жены? Может, хочешь вернуться в Англию?
Она посмотрела на него широко открытыми глазами. В лучах заходящего солнца ее кожа приобрела розовато-золотистый оттенок.
– А ты?
– Пожалуй, теперь мне все равно. – Он поиграл локоном ее темных волос. – Я хочу быть с тобой – и не важно где.
В гаснущем свете дня Тесс с любовью смотрела на овал его щеки, на гибкие мышцы, выделяющиеся под блестящей кожей. Распростершись рядом с ней, Гриф был похож на язычника – дикого сына природы, отлитого в бронзе. Мысль о том, что эта языческая красота может быть спрятана под накрахмаленной одеждой, внезапно показалась ей невыносимой.
– Лучше мы будем путешествовать вместе, капитан, – страстно прошептала она, прижимаясь губами к его губам, – ведь нам предстоит исследовать целый мир!
