В номер ворвалась Септембер Мур. В платье с открытыми плечами, сделанном из ткани леопардовой раскраски, и с сумочкой такого же рисунка она выглядела довольно нелепо.
— По-моему, Канны и без тебя похожи на зверинец. Септембер продефилировала мимо Татьяны и плюхнулась в кресло.
— Конечно, но мы же все любим животных.
— Где ты была?
— На вечеринке кинокомпании «Мирамакс».
Татьяна пожала плечами:
— Меня туда не пригласили.
— Меня тоже, но я прорвалась. Отличное шампанское, кормежка — так себе. Там был Бен Аффлек. Я хочу от него ребенка. Вернее, я хочу от него забеременеть, а ребенка он может взять себе.
Септембер Мур стала жертвой ситуации, о которой говорят: «Слишком много, слишком быстро». В двадцать лет она взлетела на пик славы, получив награду киноакадемии как лучшая актриса второго плана за роль в фильме «Открытки из Парижа». Сейчас, пятнадцать лет спустя, она появлялась как приглашенная актриса в сериале «Закон и порядок» и снималась во второразрядных фильмах для кабельного телевидения. Ее последней работой была роль отчаявшейся матери, дочка-подросток которой страдает анорексией, в фильме «Ну еще кусочек, Дженни!».
— В баре я видела Дэвида Уолша, — вкрадчиво сказала Септембер. — Мне показалось, ему было одиноко.
Татьяна задумалась, сможет ли она на практике осуществить свой план. Расклад получался такой: на Каннском кинофестивале она не участвует ни в одном из представленных фильмов, у нее нет агента, короче говоря, она — всего лишь пытающаяся пробиться к славе актриса, которая подумывает, не соблазнить ли ей продюсера, чтобы получить главную роль в новом фильме. Да уж, в ее карьере это определенно шаг вниз. Не хватало еще, чтобы подъехал Хью Грант и предложил ей сесть в машину, тогда ее можно будет официально считать проституткой.
Чувствуя себя совершенно несчастной, Татьяна рухнула на кровать.
— Не знаю, смогу ли я на это пойти. Если надо сыграть шлюху в паршивом фильме, я не против, но в реальной жизни у девушки все-таки должны быть какие-то моральные принципы.
Это короткое моралите не произвело на Септембер впечатления.
— Ты хотя бы представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы достичь моего нынешнего положения?
— Ты имеешь в виду положение в левом нижнем углу «Голливудских крестиков-ноликов»?[2]
— Между прочим, ты зря иронизируешь. Они неплохо платят, а после шоу дают целую корзину подарков.
В дверь стукнули три раза. Татьяна застонала и поплелась открывать. В коридоре стоял посыльный с пакетом «Федерал экспресс». Татьяна прочла адрес отправителя и удивилась: пакет был от Керра. Она разорвала конверт и стала читать.
Дорогая Тат.
Мне предстоит очень нелегкая задача. Ты знаешь, как я тебя люблю, но наш брак уже давно не ладится, поэтому я решил проявить практичность и предлагаю с этим покончить.
Татьяна прочла всего один абзац, но он вызвал в ней такую бурю эмоций, что хватило бы на целую пьесу Шекспира. «Брак давно не ладится». Это еще очень мягко сказано, Керр затронул лишь верхушку айсберга! «Решил проявить практичность». И это пишет поэт!!! Причем ни разу не издававшийся. Керр жил в придуманном им самим мире, наивно рассчитывая, что в один прекрасный день к нему подойдет какой-нибудь волшебник, тронет за плечо и провозгласит его вторым Уильямом Блейком. Татьяна глубоко вздохнула и стала читать дальше.
Однако, даже если я не должен тебе ничего другого, я как минимум обязан сказать правду, не так ли?
Татьяна мысленно чертыхнулась. Она терпеть не могла, когда кто-то задавал в письме вопрос. Ее мать занималась этим постоянно (ну если совсем точно, то два раза в год, в своих крайне неуместных посланиях ко дню рождения дочери и к Рождеству). Татьяна продолжила читать, кипя от негодования.
Существует некая часть моей личности, которую я много лет скрывал от всех.
«Наверное, это та часть, которая могла бы зарабатывать деньги», — подумала Татьяна.
Но наконец благодаря Джейрону я набрался смелости заявить об этом открыто.
«Минуточку, кто такой Джейрон?»
Джейрон — человек, которого я люблю, с которым хочу провести всю оставшуюся жизнь.
«Этот Джейрон — разрушитель семейного очага, вот кто он такой!» В душе Татьяны развернулась настоящая война между обидой и гневом, поочередно побеждало то одно, то другое.
Полагаю, я всегда был геем.
«Он полагает! Идиот, это тебе не насморк!»
Однако до встречи с Джейроном мои истинные чувства никогда не выходили на поверхность.
«Подожди минутку, я только сбегаю куплю поздравительную открытку покрасивее, а потом помогу тебе оформить платформу для участия в гей-параде».
Я больше не отрицаю свою сущность. Меня зовут Керр Фокс, и я гомосексуалист.
Татьяна снова прервалась и мысленно отругала Керра за плагиат: он скопировал мантру членов общества анонимных алкоголиков. Она встретилась взглядом с Септембер.
— Керр бросил меня ради мужчины.
— Это же здорово! Благослови его Боже. Скандал такого рода может здорово помочь твоей карьере. Но надо начать с самого главного. Тебе нужен хороший агент по рекламе.
Татьяна снова взялась за письмо.
Я не хочу, чтобы это обстоятельство повлияло на наши отношения или на нашу преданную любовь к Итану и Эверсон. Я, естественно, перееду, и, пока я начинаю этот новый этап моей жизни, прошу тебя взять на себя полную опеку над детьми. Мне необходимо время, чтобы все осмыслить и понять, кто такой Керр.
Татьяна решительно подошла к мини-бару, взяла маленькую бутылочку виски и прямо из горлышка осушила ее до дна. Крепкий напиток проложил обжигающую дорожку через ее горло к желудку. Ну вот, она только-только успела стать матерью-одиночкой, еще и нескольких минут не прошло, а у нее уже проблемы с алкоголем!
— Будет здорово, если ты попадешь в реабилитационную клинику, это еще больше подогреет интерес публики! Пресса обожает такой материал.
— Сейчас мне глубоко плевать на прессу. Септембер ахнула.
— Не верю, что ты это всерьез, тебе просто виски мозги затуманило!
Татьяна тем временем подумывала, не выпить ли еще.
— Тебе только всего и нужно, что привести себя в порядок и соблазнить Дэвида Уолша. Такая роль, как в «Грехе греха», попадается раз в жизни. А другого мужа-гея ты всегда успеешь найти.
Татьяна шумно втянула воздух, у нее дрожали губы, еще минута — и она разрыдается.
Септембер встала, подошла к подруге и хорошенько встряхнула ее за плечи.
— Не смей реветь, у тебя отличный макияж, а ты его испортишь.
— Он меня бросает, — еле слышно прошептала Татьяна. — И передает мне полную опеку над близнецами.
— О, это ужасно! — Теперь уже Септембер схватила миниатюрную бутылочку виски. — Один из моих бывших мужей пытался это сделать, но я ему не позволила.
— У тебя есть ребенок? Септембер кивнула:
— Дочка. Но я ее никогда особенно не любила, больно уж она прилипчивая.
Татьяна в растерянности уставилась на Септембер, словно у этой эксцентричной женщины с извращенной системой ценностей были ответы на все вопросы.
— Как это могло случиться?
— Ты видела парня, ради которого он тебя бросил?
— Что-то не припоминаю…
— Должно быть, он очень хорош. А вообще это ужасно, в наше время, чтобы удержать мужика, приходится конкурировать не только с женщинами, но и с мужчинами.
Татьяна села на кровать. В словах Септембер было не больше смысла, чем в радиопомехах. В кризисной ситуации Татьяна предпочла бы поговорить с другой подругой — с Кэндис, которая действительно была способна рассуждать разумно.
— Все это так дико, я просто не могу поверить. Как я буду заботиться одна о двоих детях? Я чувствовала, просто чувствовала, что мы не должны заводить детей, я все время твердила об этом Керру, а он упорно хотел кого-нибудь усыновить. — Татьяна всплеснула руками. — А теперь он нас бросает!
